8.Ч.: Егор, профессию режиссера легкой и спокойной не назовешь. Часто ли возникают рискованные ситуации?
Е.К.: Степень риска в моей профессии высокая, но не смертельная. Я рискую, безусловно. Но не жизнью, конечно. Главным образом, морально. Ведь от успеха проекта зависит мое будущее, конфигурация следующего проекта. То есть бюджетная стоимость картины, собственный гонорар. И в дальнейшем – степень востребованности. Но успех картины не всегда связан с ее качеством. К тому же существует общая статистика: у хороших режиссеров успешной бывает лишь каждая третья картина.

8.Ч.: Как же не потерять заработанное имя, когда в кинематографическом пространстве столько рифов?
Е.К.: Имя имени – рознь. Существует масса людей, которые ничего из себя не представляют, но при этом не слезают с телеэкранов. Серьезные продюсеры, которые в этом бизнесе оказались неслучайно, в этих нюансах разбираются. И приглашают именно того режиссера, который силен в определенном жанре. Если привести пример, скажем, на съемки комедии позвали бы Гайдая, а не Тарковского. Не Германа или Сокурова. Кстати, у Гайдая была только одна по-настоящему успешная картина. И при этом Гайдай – это имя, легенда.

8.Ч.: Многие считают, что между режиссером и продюсером всегда существует антагонизм. Кто кому обычно диктует условия?
Е.К.: Между режиссером и продюсером должна пролететь искра. В этом союзе никто никому не должен диктовать. Но если люди не могут договориться, то у кого-то должно быть право сказать: «Я считаю, что нужно именно так!»
И если второй человек говорит: «Тогда будет – никак!» – это уже неразрешимый конфликт. Но движущая сила прогресса, когда люди находят в себе силы уступить. Этим внутренним ресурсом нужно обладать априори – компромисс требует больших усилий, чем разрыв. Но нельзя идти на компромисс, который способен тебя разрушить…
8.Ч.: Как обычно бывает при запуске? Дают деньги под бренд «Кончаловский» или сам режиссер Егор ищет средства под новую идею?
Е.К.: Обычно деньги сами находят меня. Я искал средства два раза в жизни. Вот сейчас, под проект «Московские истории». Подготовил папку со сценарием, сел и думаю: кто мне это может профинансировать? И отправил продюсеру Юрию Александровичу Глоцеру. Через двадцать минут у меня финансирование уже было.
На другой проект, «Морфий, или Записки зубного врача» по Булгакову, пока не нашел денег даже у государства, хотя именно оно должно финансировать такие проекты.
Чтобы делать то, что ты хочешь, за тот бюджет, который ты хочешь, и зарабатывать сколько хочешь – это право нужно заслужить. Доказать, что твое видение и решение самоценно. Это право я завоевал, делая исключительно заказное кино.
«Антикиллер» я согласился снимать, потому что у меня сорвались съемки картины «Охота на пиранью».
На «Побеге» была другая ситуация. Продюсер подошел ко мне и говорит: «Давай снимем фильм!» Я его спрашиваю: «Какой?» Он говорит: «Любой!» Я пришел к сценаристу: «Давай напишем сценарий». – «Какой?» – «Любой».
И сделали «Побег».

8.Ч.: А бывали ситуации, когда какой-нибудь олигарх решает, что его жена, любовница или дочь сыграет у вас главную роль, и предлагает под это деньги?
Е.К.: Я на это не подписывался, не потому, что я категорически против такой ситуации. Это предложение честное. Тебе не выкручивают руки. Предлагают бизнес-условия, а ты несешь ответственность за результат как профессионал. Я отказывался, потому что меня не устраивали сами проекты. С женой олигарха или без.
Но вот самый первый проект в моей жизни получился совершенно случайно. По своей первой профессии я – искусствовед. И вдруг подходит ко мне Игорь Толстунов и предлагает миллион долларов, чтобы я поучился снимать кино. Я ему говорю: «Ты отдаешь себе отчет, что я искусствовед? Я могу снять рекламу сникерсов, тампаксов или ролик депутату на выборах, но не драматургически организованное действие».
Игорь был готов рискнуть. Я получил миллион долларов и снял фильм. Константой в этом проекте была Амалия Мордвинова. Против которой лично я ничего не имел, но мне казалось, что она не подходит на эту роль. Мне сказали – будет она. Я согласился, но взамен выторговал себе на мужскую роль того актера, которого хотел я.

ЛЮДИ СЧАСТЛИВЫ ПО-РАЗНОМУ
8.Ч.: А вот ваша жена – константа во многих ваших фильмах…
Е.К.: Моя жена – талантливая актриса.

8.Ч.: Не спорю. Совершенно прелестная, но с непростым характером. Пытается ли она вам что-либо диктовать на площадке, когда снимается?
Е.К.: Я занимаюсь тем кино, которое строит ее карьеру, а она занимается тем кино, которое ей нравится. Мы в разных весовых категориях, со мной не поспоришь. Люба мне подчиняется, безусловно. Но и, безусловно, пытается «качать права». Но это бессмысленно. На площадке хозяин – я. Что касается покупки помидоров, это другой вопрос.

8.Ч.: В бытовом смысле вы домостроевец?
Е.К.: Быт – совсем другое дело. Я не буду вмешиваться в выбор начальной школы для дочери, например.

8.Ч.: Важен ли тыл, дом для режиссера? Где его поддержат, успокоят?
Е.К.: Я считаю, что люди счастливы по-разному. И иногда счастливы без тыла вовсе. Некоторым людям более уютно болтаться по одиночке.

8.Ч.: Но вы ведь выбрали себе спутницу. И не болтаетесь...
Е.К.: Выбрал… Но это не поменяло мой психотип.

8.Ч.: А как ваши жизненные приоритеты расставлены? Работа, дом, семья?
Е.К.: Моя жизнь – это работа. Не потому, что я, как Ленин, жене сказал, что – к любовнице, любовнице, что – к жене, а сам – в библиотеку… Просто на съемках от меня зависит очень много людей. И я обязан выполнять какие-то вещи, хочу я того или нет. Но в промежутке между съемками нет такого человека, который может мне приказать идти на работу. При этом я могу утром решить не ехать на студию… Потому что солнышко, и тепло, и хочется лениться. Но, когда начинаются съемки, приоритеты расставляются сами.

МНЕ НУЖЕН ОТДЕЛЬНЫЙ ВХОД
8.Ч.: Жена может быть партнером?
Е.К.: Сексуальным, да. На съемках, наверное, может быть. Но мне не нужен партнер в виде жены на площадке. В виде актрисы – да.

8.Ч.: Ну а чай, кофе принести? Бутербродик приготовить? Это разве не важно?
Е.К.: Для этого есть масса специальных людей, которые должны этим заниматься. В этом качестве я рассматриваю жену в последнюю очередь.

8.Ч.: А что касается обустройства жизненного пространства? Дачи? У вас вкусы с Любой совпадают?
Е.К.: Абсолютно нет. Я, например, люблю пустой английский газон. Она хочет что-то высаживать. И я, может быть, разрешу ей в море газона посадить маленький островок гладиолусов.

8.Ч.: А кому вы поручаете строительство?
Е.К.: Сам планирую. Это мое хобби. В моей концепции будет организовано пространство таким образом: одна дверь – для меня. Входишь в нее – там и сауна, и кабинет, и маленькая кухня. Казалось бы, странно. Но мне важно, чтобы территория – это закрытое пространство со всеми удобствами – принадлежала только мне. Так же будет и у Любы. Продумываю все нюансы. Ну а потом мою задумку прорисуют специальные люди. Обслужат мою идею. Как в пластической хирургии: знаешь, какой должен быть нос, но за скальпель не возьмешься, а доверишь это дело врачу.

8.Ч.: А дочь как будет перемещаться в этих закрытых пространствах? Ее мнение для вас имеет значение?
Е.К.: Дочь пока вынуждена подчиняться нашим решениям. Если к столу приготовлены котлеты и рис, перед ней ставится тарелка. И кердык. У нее один вариант – съесть, что дали. Меню ей не предлагают.

8.Ч.: А какого будущего ей пожелаете?
Е.К.: Чтобы нашла себя. Я, например, знал, что искусствоведом не буду никогда. Как образование – да, это хорошо. Ты узнаешь об окружающем мире с разных точек зрения. Расширяешь кругозор.
Если судить по пятибалльной системе, то в выборе профессии человек должен попасть хотя бы на четверку. Я лично считаю, что в режиссуру попал на четверку. И свои «Восемь с половиной» поэтому, увы, не сниму. Чтобы дочь выбрала свое, нужно дать ей основу, абстрактное образование, расширить кругозор. Я бы хотел отправить дочку в Кембридж. Хорошо, если она в перспективе будет любить свою работу, и работа будет высоко-
оплачиваемой и творческой. Но насильно заниматься музыкой, из-под палки, как заставляли моего отца, не буду. Поэтому мне все равно, чем она будет увлечена, лишь бы не стала проституткой.

ОДИНОКИЙ, С БОЛЬШИМ
УДОВОЛЬСТВИЕМ
8.Ч.: Как-то в разговоре Люба сказала, что очень важно, в какой семье воспитывается ребенок. Но еще важнее, в какой компании людей он окажется.
Е.К.: Абсолютно согласен. Семья Михалковско-Кончаловская очень показательна. Дело в масштабе личностей, которые бывали в доме. Суриков, мой прапрадед, в свое время дружил, а потом раздружился со Львом Толстым. Его внучка, моя бабушка Наталья, бегала у них под столом, когда Толстой пил чай. А прадед выгнал из дома Маяковского за то, что он пришел с морковкой вместо галстука. У бабушки моей бывали в гостях Чингиз Айтматов, Сергей Бондарчук, Рихтер. И разговоры велись не о часах Картье, костюмах Бриони, новом «Бентли» или Куршавеле… Я и сейчас застолий не люблю. Разговаривать, сколько стоит квадратный метр газона, мне малоинтересно.

8.Ч.: А ваша дочь, когда бегает под столом, в кругу ваших друзей, что сумеет впитать?
Е.К.: Мне интересно скучать и бездельничать одному или смотреть с дочкой мультфильмы. Я, в принципе, человек одинокий. Не в смысле несчастный. А по-хорошему одинокий, с большим удовольствием. Не могу сказать, что я активно с кем-то общаюсь и у нас дома происходят брейн-сторминги на морально-этические, творческие и философские темы. Круг общения, который у меня был в юности, сегодня мне малоинтересен. В том числе и кинематографический. Культура общения, которая сегодня есть, меня не устраивает. И из тех продуктов, из которых готовится обед, ничего путного не сваришь.

8.Ч.: Почему?
Е.К.: Жизнь качественно изменилась. Глянцево-гламурная составляющая успешных людей, увы, заменила массу других вещей. Недавно я взял Гоголя, пытался перечитать «Мертвые души» и не смог. Закрыл книгу после первой страницы. Потому что мой мозг перестроился и мне трудно воспринимать сложноподчиненные предложения на полстраницы. Я перестроился на клиповый монтаж. Думаю, это касается и всех остальных людей. Это и Интернет, и телевидение… У меня было восемь счастливых лет в Англии, когда я исключительно много читал. И думаю, для ребенка сегодня важна школа в широком смысле.

Наталия Юнгвальд-Хилькевич
Журнал «8 часов» №7 июль 2008